Гулянье праздничное городское Нового времени

Знают в нашем  народе – любой праздник нужно начинать со службы церковной. Без того, чтобы Богу да святым угодникам свечи поставить – без этого настоящему веселью не бывать. А после службы да Крестного хода и закусить не грех. Откушав, и на праздник можно пожаловать.

Выйдут на улицу молодые парни да девушки в нарядной одежде – любо-дорого посмотреть. Девицы всё парами идут, чинно да скромно. Ребята ватагами ходят, с лихостью, но без злого озорства. Гармошки заливаются, каблучки постукивают – то-то раздолье. Детишек наберётся видимо-невидимо, тоже на молодых поглядывают с завистью, быстрее повзрослеть хотят.Вот и пляс пошёл на площади-скопище.

Любят в народе городском гуляния праздничные, особо на честную Масленицу! Обустроят площадь широкую. А если кто блинов отведать захочет – с икоркой, с рыбкой нежной, или сбитня испить горячего с медком душистым, с корицей да гвоздикой, тех милости просим!

Горы высокие ледяные устраивают – скатишься вниз на санях – дух захватит!

А в балаганах чего только нет! Поджидает там народ забавник великий Петрушка. Куколка малая, на руке уместится, а сила в ней большая. Заходите в балаган, любезные зрители, полюбуйтесь на Петрушкины проказы!

Вот заиграли скрипочки, забил барабан и над цветастой  ширмой показался сам Петрушка, Пётр Иванович Уксусов. Рубашечка на Петрушке красная, колпачок с пышной кисточкой, нос горбатый – одним словом, мужчина солидный, таких за версту видно. Забегал Пётр Иванович, заскакал, руками замахал – кого не увидит, с тем схлестнётся, языком зацепится. А если в народе найдётся такой, кто за словом в карман не полезет – тут пойдёт потеха, только держись, за живот хватайся, чтобы от смеха не надорваться!

                                      

Куклы – Петрушки

Голосок у Петрушки писклявый – сразу слыхать его, ни с кем не спутать! Иной раз, коли балаган большой, говорит за Петрушку особый умелец, во рту у него пищик малый, костяной, пока за Петрушку говорит – у языка пищик держит, а как за кого другого сказать надобно – пищик за щёку задвинет и говорит басом или иным каким голосом – вот какие мастера говорения прежде были!

Сказывает Петрушка ладно да складно – заслушаешься, всех мадам да мусью величает, удаль свою прославляет!

Нет против Петрушки поединщика, нет ему нигде супротивника – появится капрал с острой саблей, Петрушка его враз палкой поперёк хребта, появится лекарь, великий аптекарь – иной придёт к нему на ногах, а уйдёт на костылях, а Пётр Иванович ему по лбу дрыном раз! и сбежал прочь аптекарь. Всех Петрушка одолеет, всех сокрушит, а вот собачки грязной, шавочки малой – испугается. Выскочит собачонка низёхонькая, чернёхонькая, глазки как угольки горят, зубки остренькие – схватит Петрушку да давай его теребить да трепать! Петрушка верещит, надрывается от крика, прощается со зрителями. А собачонка его раз – и утащит в места тёмные, глухие. Не видать больше Петрушкиного колпачка, не слыхать писклявого голосочка. И долго потом люди вспоминают Петрушкины шалости.

Насмотрятся люди кукольных комедий, захотят людскую игру поглядеть – было бы желание, а игроки найдутся! В соседних балаганах показывают представления о делах минувших. В одном комедь ставят о том, как Мавруха отпевают. Он, Маврух, чудак-покойник, помер во вторник, а как пришли хоронить – он из окошка глядит. Лежит вояка Маврух в рубашоночке белой да в подштаниках на широкой скамье, а ту скамью тягают туда-сюда господа офицеры. Пиджачки у тех офицеров чёрные, на них эполеты налеплены из соломы, а шляпы непростые, с ленточками. Ходит вокруг Мавруха поп, по книге заморской тарабарщину читает, свою учёность величает. А то покажут комедь об удалом атамане Стеньке Разине да его буйных разбойничках. Ходит Степан Разин нахмурясь, озирает казаков, приказы своему есаулу отдаёт.

В другом балагане подвиги Ивана Сусанина представляют. Стоит Иван Сусанин с бородою густой, волосы седые  вьются, а вокруг него лес густой, слыхать как волки воют, как ветер в ветвях шумит. Говорит Иван Сусанин, что не покажет он ворогам дорогу на Москву, не отдаст на гибель молодого государя Михаила Феодоровича. Тут и враги-поляки подбегают, легки на помине. Хватают Сусанина, верёвками его связывают и давай пытать, саблями колоть – допытаться хотят, где царь Русской земли живёт. Усищи у поляков налеплены чёрные, торчат в разные стороны, как у тараканов. А Иван Сусанин польским панам так отвечает: «Ничего вам, ляхи не скажу! Не найти вам дороги без моего слова, заплутаете в лесу и все сгинете!» Поляки дрожат да ругаются, а поделать ничего не могут. Народ умиляется подвигу Сусанина, жалеет его.

А в соседнем балагане другое чудо великое – показывают иноземного страшного человека из африканских стран. Весь он смолою измазан, на главе – перья высокие, то ли курьи, то ли павлиньи, в ушах бусы блестящие, кости малые натыканы, а в нос кольцо вдето. На шее – зубы лошадиные и увит сей дикий человек тряпьём пёстрым. Сидит дикарь в клетке, глазищи таращит, на людей кидается. А как обедать время придёт – принесут ему птицу, чтобы живьём ел. Начнёт туземный человек сказывать свою языческую молитву на африканском наречии: «Муратар-каратар, барнадир-карандир, ербиляр!» Или ещё чего скажет на наречии своём. А народ вокруг содрогается от ужаса, но всё равно не расходится, любопытно поглядеть, как дикарь насыщаться будет. Предложит зазывала народу дикаря покормить, к палке птицу привяжут и тому дикарю протягивают. Дикарь-людоед схватит птицу и в рот тянет. Неведомо народу, что то не птицу дикарь рвёт зубами, а чучело, и не кровь то течёт, а спрятан в чучело мешочек с клюквой. А как закончится представление, разойдётся народ – смоет с себя смолу да дёготь «дикарь-людоед» и начнёт блинками закусывать на те денежки, что народ за представление заплатил.

А то иные балаганы есть. Стоят зазывалы, завлекают народ, обещают представить  чудеса великие – перо Жар-Птицы или самого великого факира из Индий. Народ сбежится поглядеть, войдёт в балаган, а ему вместо Жар-Птицы покажут сундучок малый и скажут, что в нём и есть перо Птицы, только глядеть на него нельзя, не то глаза разом ослепнут. А факира и увидеть нельзя, потому как он великим волшебством овладел и может невидимым становиться. Поймёт народ, что обманули его, а всё одно на праздник великий всё прощается, посмеются, поругаются люди, да и разойдутся.

Стоят у балаганов раешники с ящиками аршинными. В ящики вставлены стёкла особые, увеличительные, внутри ящика картинки разные. Заплатишь малую денежку – подходи к тем стёклам, гляди сколько душе угодно на картинки, которые раешник показывает да рассказывает, что на них изображено. Крутит раешник картины, поворачивает, публику обморачивает. Чего только у райка не увидишь: и далёкий Китай, откуда привозят чай, и город Марсель, которого не видать отсель, да город Питер, что барам бока вытер. Картинки важнецкие! Покажет раешник государей императоров наших да иноземных, и самого грозного Наполеона, от которого войска заморские убегали, пятки свои показали. И сражения разные великие покажет, как город Севастополь от турок брали да из ружей многих палили. Турки палили всё мимо, а наших воинов Бог милует, без головушек табачок нюхают да кверху животами лежат.

Мужик медведя водит, как со стародавних времён повелось, мишук штуки делать дока. Чего только Михайлу Потапыча поводырь не попросит показать – и как из лука стреляют, и как девицы в зеркальце смотрятся на свою красоту, как ребятишки за горохом лезут. Как закончит мишка народ веселить – займётся делом привычным. Даст поводырь мишуку шапку, зажмёт медведь её лапами и обходит честную публику: мол, бросайте свои гроши артисту на пропитание!

Поодаль шарманщик ручку крутит своей шарманки, поёт шарманка скрипуче, тягуче, а слушать можно. На шарманке присела учёная птица попугай, билетики на счастье таскает, добрые предзнаменования возвещает.

Чего только не увидишь на городских гуляньях праздничных!

К оглавлению