Гулянье сельское, праздничное

Праздники бывают  престольные, заветные, обретённые да общественные. Престольные праздники на день святого выпадают, которого на селе церковь стоит. В этот день тот святой всему селу первый хозяин. Надо чтить того святого радостно, чтобы и дальше не забывал о нас, грешных, Бога молить.

На зиме главный праздник на Руси – Рождестве Христово. Когда наступает Рождество Христово, радуется весь народ русский. Снег землицу укрыл плотненько, солнышко золотит его, искрами рассыпает. Колядует народ накануне Рождества, ходит со звездой Вифлеемской золочёной, лентами изукрашенной. Кто щедр – подаст колядующим, а то грех будет, коли не подать. Сама Коляда, сказывают, из Новгорода пошла, а теперь её по всей Руси ждут в теремах со счастием.

А вот и новое пение слышится, то Дударя хоронят. А кто таков Дударь – уж все позабыли. Сделают Дударя с палок да из соломы, головку тряпичную налепят, ежели выдумки хватит – бороду приладят. И понесут Дударя всем скопом, кто поголосистей песню затянет, хвалят Дударя да оплакивают его. А зайдут за околицу, шест с Дударем в снег воткнут, поклонятся чучелу да пойдут прочь. А Дударь в снегу торчит, оставляют его вместе с ушедшим годом.

После Рождества святки наступают, этот праздник на Новгородчине назывался окрутниками. Держи ухо на святки востро, а то так окрутят потешники – совсем заморочат. То дверь подопрут поленом, то рукоять дверную дёгтем измажут, чтобы вся рука замаралсаь, то ещё чего учудят. А зачем, для чего – сами озорники не знают. Повелось, мол, так с давних пор, предки раньше такое делали, вот и мы доселе творим.

Ряженые по домам ходят, хозяев величают. То двое холстиной накроются, позади мочало подвесят – вот тебе и кобылка вышла. Пойдут ватажники кобылку продавать, на сласти обменивать. Другой из потешников себя полотенцем поперёк плеча охлестнёт, шапку лихо заломит – такой «генералом» называется. Третий ряженый тулуп напялит шерстью наружу – тому ряженому «медведем» быть. Водит медведя поводырь, а медведь старается, лапы вздымает, рычит страшно, детишек пугает. Шубой ряженые накроются, чтобы один рукав кверху торчат, в тот рукав палку сунут с суком, и получится журав – журавушка. Ходят журавы важно, переваливают с ноги на ногу.

Чем дальше Святки, тем ряженых больше! Девицы платки наденут, цыганками нарядят, песни весёлые поют. Иные стариков со старухами показывают, лекарей или воинов. Личины все оденут из кожи, с очами да ртами прорезанными – никого признать нельзя.

Кто хочет, чтобы ряженые к нему в дом зашли – выставляй светильник у окна. На огонёк ряженые и зайдут, не ошибутся дорогой.

Еще ходит на Святки по деревне кузнец с помощничками-катовалами. Кузнец с молотом большим, коли попросят его – может перековать старого на молодого. Постучит кого молотом – тот и помолодеет. А то если хворьу кого какая – постучит, и здоровья прибавится. Катовалы иным заняты. Они заловят кого – начнут в снегу валять, вместо валенок, будут бока «подравнивать». Так поваляют, сяк поваляют – ровные бока станут, просто загляденье!

Ещё так бывало: поставят на сани большую лодку и возят её, а в лодке полно ряженых, в дудки дудят, трещотками гремят. А кто побогаче, тот ряженых потчует, одаривает.

На святки девицы гадают о суженых, хоть и запрещено это уставами церковными. А всё молодым неймётся. Снимут с себя кресты, чтобы бес не пугался распятия святого и начинают ворожбу. А каких только гаданий нет! Стянут девицы с левой стороны (стороны неправедной) обувку малую и кидают её за ворота, а потом бегут смотреть, куда носок башмака указывает. В какую сторону носок ляжет – в ту сторону замуж идти. Хуже, если носок обувки обратно на ворота укажет – тогда этой девушке ещё целый год мужа не видать.

Можно и подслушиванием гадать. Встанет девица с лучинкой у окошечка и подслушивает, чего в доме говорят. О чём скажут, то и будет. Если девица посмелее, может пойти в полночный час к воротам церковным. Если приложить ухо, то услышать можно пение в церкви. Кто поёт – лучше о том не думать, только смекать надлежит – каково пение. Если радостно поют, как на венчании – быть девице выданной замуж. Если грустно поют, как на отпевание – умереть девице в этот год смертью безвременной.

На вечер Рождественский поглядеть можно на представление вертепное. Ходят по городам и сёлам люди знающие с ящиком узорным, что вертепом называется. У кого остановятся, там и разыграют праздничное действо. Сам вертеп золотистой бумагой оклеен, спереди на вертепе занавесь, которая открываться может, когда нужно действо показать. Свечами малыми вертеп освещён. За вертепом мужичок стоит да несколько певчих. Вот раскрылась завеса и задвигались в вертепе куколки малые. Управляют теми куколками через особые прорези. Закреплены куколки на острых спицах. Представляют комедь о Рождестве Господа.

Выходит куколка в короне, то злой царь Ирод. Злится царь Ирод, опасается, как бы Христос не стал вместо него, Ирода, царём в Иерусалиме. Требует Ирод выйти к нему стража, встать как лист перед травой. Выходит грозный страж, приказывает ему Ирод перебить в городе Вифлееме всех младенцев малых. Идёт стражник приказ исполнять, а к Ироду входит боярыня Рахиль. Просит она жестокосердного Ирода пощадить её дитя любимое, сыночка ненаглядного. Но Ирод не знает пощады. Плачет Рахиль над сыном своим, и нет ей утешения. И тут к Ироду за его грехи является сама смерть.

Одеяние на смерти чёрное, сама косу держит. Просит Ирод смерть, чтобы дала она ему ещё годочек прожить, а смерть отказывает. Тогда денёк просит Ирод жизни себе. Смерть и тут отказывает. Просит Ирод жизни часок, а смерть ему в ответ – и минуточки пожить не дам, взмахнула косой – и пал Ирод бездыханным. Выскочили тут духи нечистые и уволокли прочь мёртвого Ирода.

Далее в вертепе иные действа представляют – о хитрой девице Аринушке, что за старичка дряхлого замуж выйти захотела, чтобы его денежки прибрать. О плясунах задорных цыганских, что каблуками об пол громко стучат. И много ещё всякой всячины в вертепе увидеть можно. Особенно вертеп детишки любят, так бы и смотрели целыми днями.

На Покров муху хоронят. Вырежут девицы из репы маленький гробик, уложат в неё горстку мух и несут их прочь с плачем и причитанием. Между тем из изб прочь гонят мух полотенцами-рукотёринцами, чтобы больше не плодились, не докучали. В иных местах дают совет гнать мух портами – тогда вмиг помрут. А мух в гробике захоронят где-нибудь.

Вечером соберутся молодые в чью-нибудь избу на игрища. Сперва девицы придут, за ними и парни – свои да из соседних деревень. Заиграет гармошка, заведутся танцы допоздна. Начнут выплясывать кадриль, кто посноровистей – в целых восемь пар. У гармониста пальцы по кнопкам гармони так и летают, не уследишь. Если побогаче игрок – гармонь у него немецкая, большая. Но хороший гармонист и на маленькой гармони – такую школьной называют, сыграет так, что лучше нигде не услышишь! И песни запоют, парни больше короткие, частушки, а девицы могут и длинные – долевые. А чтобы никто не задрался на празднике – выбирают особых парней, чтобы за порядком следили. Не то не ровен час, замутится в голове у парней от избытка силушки, начнут друг дружку да соседских задирать, тогда быть драке! Кто кулаками дерётся, а у кого кровь закипит – за колья хватаются. Потому и надзор нужен за праздником.

Так прежде праздновали на сёлах и деревнях Новгородской земли.

К оглавлению