Исследовательский проект Литвинова Глеба. Символическое значение изображений воинов на Магдебургских вратах новгородского Софийского собора.

Конкурс исследовательских краеведческих работ «Отечество», 2014 год.

Номинация «Культурное наследие»

Тема исследования:  Символическое значение изображений воинов на Магдебургских вратах новгородского Софийского собора.

Выполнил: ученик 11 «А» класса  МАОУ «Гимназия №4»   Литвинов Глеб

Научный руководитель:  Учитель истории и обществознания МАОУ «Гимназия№4» города Великого Новгорода  И.О.Петров

 

 

1.Введение.

Магдебургские врата Софийского собора – один из известнейших памятников культуры Великого Новгорода. Его уникальность не только в сохранившемся синтезе романского искусства и новгородского художественного литья, которым замещались утраченные фрагменты ворот, но и в особом символическом содержании изображений. Возможно, эти врата были изготовлены в Магдебурге около 1152 года, когда был коронован Фридрих II Гогенштауфен Барборосса, изображение которого, предположительно, размещено на правой створке врат. Так как ворота были привезены в Новгород в разобранном виде, то при их монтировке на деревянную основу новгородцы исходили из собственных представлений о содержании композиций. Неоднократно ворота набивались на новую основу, однако анализ деформации пластин и их повреждений даёт возможность сделать вывод, что в целом регистры врат и размещённые на них композиции сохранили первоначальный вид. Вероятно, монтировка врат проходила в период XIV или первой половины XV века, о чём свидетельствует палеографический анализ надписей, сделанных на вратах новгородскими мастерами.[1]

Часть композиций была расшифрована новгородцами неправильно, так, например, изображение Рахили определялось как Рагуил, что следует из поясняющей надписи на вратах, но многие изображения были поняты новгородцами верно.[2] Таким образом, Магдебургские врата представляют собой уникальную возможность определить, насколько хорошо новгородцы XIV-XV веков осознавали символику образов западноевропейского средневекового искусства. Размещение изображений на вратах, их связь с соседними композициями являются важным источником, на основе которого возможно изучать особенности мировосприятия новгородцев в период расцвета Новгородской боярской республики.

Среди фигур на вратах большое значение имеют изображения воинов. Рыцарство, как важнейшее сословие средневекового общества, неоднократно становилось объектом символического осмысления, изображения рыцарей украшали порталы и створы врат многих романских соборов Западной Европы.[3]

Проблема исследования состоит в том, что символическое значение воинов, изображённых на Магдебургских вратах, в современной историографии детально не раскрыто, что препятствует пониманию общего содержания рельефов на вратах и отношения к этому содержанию средневековых новгородских мастеров, собиравших врата, а также высшей иерархии новгородского духовенства, осуществлявшего руководство сборкой врат.

Актуальность исследования: В последние годы усиливается интерес к культурному наследию Великого Новгорода, возрастает поток туристов, в том числе и учащихся, посещающих наш город. Магдебургские врата являются одной из известнейших достопримечательностей, объяснение симоволического значения изображений воинов на вратах будет способствовать лучшему пониманию новгородской культуры, осознанию многообразия духовных связей средневекового Новгорода и европейских государств.

Новизна исследования: В исследовании впервые в историографии осуществляется комплексный анализ аллегорического содержания изображений воинов на Магдебургских вратах Софийского собора в Великом Новгороде в сравнении с аналогичными западноевропейскими памятниками романской культуры, а также выявляются особенности восприятия новгородцами композиций врат, включающих изображения ратников.

Цель исследования: Выявить символическое содержание изображений воинов на Магдебургских вратах, особенности восприятия этого содержания жителями средневекового Новгорода, осуществляющих сборку врат и представителей новгородского духовенства, руководящих этой сборкой. Исходя из цели исследования, были выдвинуты следующие задачи исследования:

1.Изучить содержание композиций Магдебургских врат, включающих изображения воинов.

2.Соотнести эти изображения с аналогичными композициями западноевропейского искусства романского стиля.

3.Выявить символическое значение композиций с изображениями воинов на Магдебургских вратах новгородского Софийского собора.

4.Определить степень осознанности особенностей скрытого содержания композиций Магдебургских врат с изображениями воинов средневековыми новгородскими мастерами, осуществивших сборку и монтировку врат и духовенства, руководящего этими процессами.

5.Обобщить в исследовательском проекте результаты анализа символического значения композиций с воинами и художественного замысла новгородцев, смонтировавших врата.

На основе анализа источников была выдвинута гипотеза исследования: В композициях врат с изображениями воинов и вооружённых людей символически отражена победа человека над грехами, идея духовного подвига христианина. Эта символика была понятна новгородцам, о чём свидетельствуют пояснительные надписи к изображениям воинов и особенности размещения пластин с этими композициями на вратах. Осознание содержания композиций новгородскими мастерами и духовенством свидетельствует о знакомстве с произведениями западноевропейского искусства, о развитых культурных контактах между Новгородом и Западной Европой.

Источники исследования: Основным источником стали изображения воинов на Магдебургских вратах Софийского собора в Великом Новгороде (композиции «Крепость и убожество», «Святой Маврикий с друзьями», «Избиение младенцев», «Сошествие во Ад», изображения Кентавра и короля (возможно, Фридриха Барбароссы), а также изображения воинов на рельефном валике правой створы врат между вторым и четвёртым регистрами.[4] Сохранность этих изображений хорошая, лишь несколько фрагментов лиц воинов на валиках несколько сплющены (возможно, от падения врат при снятии их с петель во время ремонта в конце XIX века). Расчистка врат в ходе последних реставраций от загрязнений, покрытие их слоем сульфидной плёнки и воска обеспечили хорошую видимость деталей литья и чеканки.

Также для выявления особенностей символического значения изображений ратников на Магдебургских вратах были проанализированы западноевропейские рельефы и скульптуры XII века, показывающие воинов. Масштабированные изображения воинов с романских соборов Германии, Франции и Италии с подробными комментариями помещены в каталоге «Романское искусство: Архитектура, скульптура, живопись», изданном на русском языке в Кёльне в 2001 году.[5]

Анализ историографии: Ф.П. Аделунг впервые сделал вывод о символическом значении изображений воинов на Магдебургских вратах, проанализировав композицию «Крепость и убожество», которую трактовал как победу христианской доблести над слабостью духа.[6] В статье А.В. Поппе также указывается на христианский символизм изображений ратников, характерный для романского искусства, при этом автор повторяет мнение Ф.П. Аделунга о скрытом аллегорическом значении фигур воинов в композиции «Крепость и убожество».[7] Этого же подхода толкования символизма врат придерживается Т.Ю.Царевская.[8] А.Н.Трифонова упоминала о влиянии символизма композиций Магдебургских врат на изображения, выполненные новгородскими мастерами и размещённых на вратах.[9]

Значению символических изображений воинов в романском изобразительном искусстве посвящена обширная историография: Ж. Ле Гофф считал, что символика средневековых рыцарских изображений отражает стремление средневековых скульпторов и художников к наглядному представлению идеала рыцаря как защитника, «мужа» города.[10] К.Брук, А.Е.Махов трактуют романские изображения воинов как аллегорическое изображение христианских добродетелей,[11] А.Г. Юрченко полагает, что на изображения рыцарей, сражающихся с чудовищами и животными, повлияло содержание толкований средневековых Бестиариев.[12] А.В. Волков на основе анализа романских скульптур сделал вывод о соединении в их скрытом значении христианской и языческой символики и классифицировал смысловые типы изображений воинов.[13]

Сроки проведения исследования: январь – сентябрь 2014 года.

Методы исследования: Для анализа источников использовались описательный, сравнительный и синхронный методы исследования.

Степень изученности темы исследования: В зарубежной и отечественной историографии общее символическое содержание Магдебургских врат трактовалось как однородное с символикой романского искусства,[14] однако специфика аллегорий с показом ратников не была определена. Констатировался факт верного понимания новгородцами содержания ряда воинских композиций (прежде всего, «Крепости и убожества»), но этот вывод основывался преимущественно на соответствии переведённых надписей латинскому оригиналу.[15]

Вклад в решение проблемы: В этом исследовании выявлены особенности символического показа темы борьбы с грехами и пороками на композициях Магдебургских врат с изображениями воинов и осмысления этой символики новгородцами при сборке врат. Символизм воинских изображений проявляется в сочетании реалистических и условных черт. К реалистическим относится показ отдельных деталей вооружения и доспехов, приёмов владения оружием. Но эти детали воспринимаются как определённый символ: например, прижатый к левому боку щит понимается как готовность христианина к духовной борьбе, копьё и меч как духовное оружие против греха. О том, что новгородцы правильно осмыслили символику изображений на вратах, свидетельствуют не только сделанные новгородскими мастерами надписи на изображениях, но и само размещение композиций на Магдебургских вратах.

2. Символическое содержание композиций с изображениями воинов на Магдебургских вратах Софийского собора в Великом Новгороде.

Врата западного входа христианского храма воспринимались в период средневековья как указание границы, переход через которую начинал путь с духовному спасению.[16] Поэтому мотив противостояния греху занимал на изображениях западного портала собора ведущее место. Воин воспринимался в романском искусстве как символ человека, ведущего бой со своими греховными помыслами. Неоднократно в западноевропейских проповедях XII века праведники сравнивались с воинами, ведущими духовную войну с нечистыми духами под предводительством своего полководца – Христа. Пояс монахов традиционно сравнивался с поясом воина, молитвенник – с оружием.[17] Мотив одоления греха присутствует в центральной композиции верхнего правого регистра Магдебургских врат, изображающей Христа во славе, попирающего символические изображения греха – аспида и василиска. Изображения воинов на Магдебургских вратах и особенности их размещения способствуют лучшему осознанию символического значения композиций врат и исследованию своеобразия их понимания средневековыми новгородцами.

2.1 Символика композиции «Крепость и убожество»

В шестом левом регистре врат с правой стороны размещена композиция с четырьмя воинами – два воина победителя попирают двух немощных ратников (Приложение 1). Смысл изображения передают две латинские надписи «Fortitudo» и «Paupertas», правильно переведённые новгородцами как «Крепость» и «Убожество». Воины победители символизируют победу духовно крепких людей над душевной немощью, павших от грехов. Изображение воинов, символизирующих добродетель было широко распространено в романском искусстве, на Руси этот сюжет практически не встречался.[18] Верный перевод латинских надписей, по мнению Т.Ю. Царевской, свидетельствует о том, что новгородцы поняли смысл изображённого.[19]

Изображения победоносных рыцарей со щитом и оружием как персонификация добродетели встречаются на многих памятниках романского искусства Западной Европы. В храме Сен-Прест де Вольвик щитоносный рыцарь с копьём означает Воздержание, в церкви Сен-Леже де Руайя юноша с мечом символизирует Доблесть, на капители в соборе в Клермон-Ферране рыцарь в шлеме, кольчуге и с мечом означает Милосердие. На другой стороне этой капители два рыцаря в кольчугах, олицетворяющие Щедрость и Милосердие, поражают грехи длинными копьями. Сами пороки показаны в виде обнажённых юношей с высунутыми языками. Эта композиция по своему строению очень близка изображению на Магдебургских вратах, схожие рельефы есть в соборе Ремагена, в соборе в Шварцрайндорфе, купелях в Саутропе и Стентон Фицуоррене. Воины на этих композициях символизируют соответственно Скромность, Воздержание, Терпение, Милосердие, Щедрость, Смирение, Миролюбие, Умеренность и Непорочность.[20]

На то, что поединок, изображённый на Магдебургских вратах, носил духовный характер, указывает отсутствие на рыцарях с этих врат доспехов и шлемов. На головах победоносных воинов и их противников ясно видны причёски, однако проработанные чеканкой детали воротников одежды исключают наличие брони или панциря. Многие аллегорические изображения воинов на романских соборах Германии так же лишены шлемов и брони, что является отражением распространённого представления о невидимой, «духовной броне» христиан – посте и молитве.[21]

Облик рыцарей должен был соответствовать идеалу воина – они высоки собой, красивы лицом, благородны осанкой, имеют атлетическое сложение.[22] На Магдебургских вратах воины, символизирующие Крепость так же заметно выше и сильнее своих поверженных противников.

Одним из символов рыцарской доблести и чести являются большие миндалевидные щиты, прижатые к левому боку. Большой щит в XI-XIII веках рассматривался как принадлежность знатного воина, маленькие щиты носили обычно пехотинцы. Если рыцарь хотел прикрыть себя, он не использовал особый шейный ремень щита, а держал щит за внутренние ремни.[23] На всех изображениях воинов на Магдебургских вратах щиты прочно прижаты к корпусу ратников, что показывает их готовность вступить в духовную брань. Таким образом, воины-победители могут быть отнесены к традиции наглядного изображения торжества праведности.

Между двумя рыцарями-победителями мастера изобразили раскидистое древо (Приложение 6). Изображение людей рядом с деревьями также было распространено в романском искусстве, эти композиции, как полагает А.В. Волков, могли продолжать кельтские традиции обожествления деревьев и поклонения им, а также традиции поклонения мировому древу.[24] Рядом на нижнем левом регистре врат изображено ещё одно древо – древо Познания добра и зла в середине композиции «Первородный грех». Размещение новгородцами при сборке врат этих пластин рядом может означать осознанное противопоставление двух деревьев – Древа грехопадения и Древа Спасения, из которого, по преданиям, был создан Крест Распятия Христа. Первым сравнил эти два древа почитаемый Западной и Восточной церквями святой Ириней Лионский в своём трактате «Против ересей».[25] Противопоставляя Еву и Богородицу как двух женщин, через первую из которых человечество первоначально было обречено на смерть, а через вторую получило спасение от грехов, Ириней противопоставляет и Древо Познания как источник гибельной смерти и Крестное Древо, на котором искупились грехи людей. Вероятно, не случайно напротив «Крепости и убожества» новгородские мастера на правой створке ворот разместили композицию «Сошествие во ад», на которой показано сокрушение адской пасти, что означает победу воскресшего Христа над смертью и первородным грехом. Такое размещение обогащает идейное содержание двух соседних композиций. Косвенным подтверждением изображения на композиции «Крепость и убожество» именно Крестного Древа являются чётко различимые изображения крестов на щитах воинов-победителей (Приложения 2-3). Кресты, начертанные на щитах (у левого ратника четырёхконечный греческий, у правого рыцаря – греческий с сочетанием косого креста святого Андрея), воспринимались в эпоху крестовых походов как символ движения пилигримов за освобождение Священной Земли, где был распят Спаситель. Таким образом, реальность и христианский символ становились едиными в восприятии зрителей.

Два рыцаря не противопоставляются друг другу, композиционно они едины, их движения почти идентичны, различаются только виды оружия – один из воинов держит меч, другой поражает противника копьём. Кресты на щитах воинов усиливают их единение через служение общему идеалу.

Зачастую Добродетели на романских изображениях попирают грехи ногами, как это показано на Магдебургских вратах.[26] Попирание ногами – древний изобразительный символ презрения к побеждённому, окончательного торжества над ним. В романском искусстве, по мнению ряда исследователей, он мог быть заимствован из искусства древнего Рима и раннехристианского искусства (зачастую императоры изображались топчущими поверженных противников, так на саркофаге Юния Басса Христос попирает атлантов, символизирующих языческих богов).[27]

Враги, которых попирают воины, могут означать не только грешные помыслы или демонов. Причёски поверженных воинов отличаются от причёсок победителей, у них длинные косы, ношение кос не было распространено среди европейских рыцарей XII века,[28] коса в этом случае является явным признаком чужеродности поверженных, возможно, на композиции показаны иноземцы-язычники (Приложение 4).

На то, что поверженные не являются олицетворением демонов, внушающих греховные помыслы, указывает и привлекательность их лиц. На всех изображениях одоления греха нечистые духи изображены уродливыми, возможно, для лучшего отличия от праведников.[29] Язычники же относились к людям, способным воспринять истины Евангелия также, как и христиане. Язычники могли быть одержимы нечистыми духами или подвергаться их внушениям, но сами никогда не отождествлялись с демонами. Как и победители, поверженные юноши прижимают к левому боку большие миндалевидные щиты – знак их знатности и готовности к сражению. Таким образом, победа над доблестными юношами-язычниками не является бесчестным делом, порочащим рыцарей. Примечательно, что на этих щитах нет изображений крестов, на них нанесены лишь поперечные полосы (Приложение 5), что соответствует первоначальным геральдическим знакам, распространённым в XII веке.[30] Символика щитов с крестами и щитов с обычными символами наглядно демонстрирует замысел авторов – изобразить победу христианства над теми, кто не признаёт этого учения. В этом, вероятно, духовный смысл противопоставления «Крепости» «Убожеству».

Изображение торжества праведности над грехом в образе воинов, не характерный сюжет для новгородского искусства XII века и предыдущих этапов его развития, тем не менее, он оказался понятным для новгородцев и был творчески интерпретирован ими при общей монтировке врат.

2.2.Композиции Магдебургских врат с изображениями святого Маврикия с воинами и избиения младенцев.

В седьмом левом регистре правой створы Магдебургских врат помещено изображение святого Маврикия с двумя ратниками (Приложение 7). По преданиям, этот святой был казнён вместе с воинами своего легиона в Галлии за исповедание христианства в III веке нашей эры.[31] Святой Маврикий считался покровителем немецких рыцарей и купцов, именно изображение Маврикия было помещено в соборе Магдебурга.[32] Поскольку средневековая европейская традиция считала Маврикия чернокожим из-за корня имени, восходящего к слову «мавр», то на изображениях лицо этого мученика окрашивали в чёрный цвет, а союз неженатых немецких купцов, избравших своим патроном святого Маврикия, получил название Черноголовых. Возможно, что несколько сплющенный нос Маврикия на рельефе Магдебургских врат передаёт его негроидные черты.

На святом Маврикии и его товарищах надета броня — боевой доспех XII века, указывающий на принадлежность к воинскому сословию. Голову святого прикрывает кольчужный платок, на других воинах – конические шлемы, на которых хорошо видны застёгнутые ремни для фиксации на голове. Изображение Маврикия без шлема, возможно, показывает его молитвенное состояние: во время молитвы рыцарям полагалось снимать шлемы.[33]

Большие миндалевидные щиты прижаты к бокам воинов, что показывает их готовность к бою. То, что сами ратники доверят друг другу, показано расположением нашейных ремней, накинутых на их шеи. Такие ремни позволяли фиксировать щит вплотную к телу, но в бою ими не пользовались из-за того, что они не позволяли свободно двигать щитом.[34]

Руки ратников, стоящих по сторонам от Маврикия, покоятся на рукоятях мечей. У святого Маврикия на щите видно изображение креста, такое же изображение помещено на щите у воина справа, у левого воина на щите поперечные геральдические полосы. Возможно, справа изображён Фотин, сын Маврикия; воин слева, вероятно, является язычником, обращённым Маврикием в христианство. Все трое ратников попирают ногами изогнувшегося аспида – символ дьявола.[35]

О том, что новгородские мастера, собиравшие врата, понимали смысл скрытый композиции «Святой Маврикий с друзьями», свидетельствует помещение слева от Маврикия и его воинов небольшого по масштабам изображения, посвящённого избиению младенцев в Вифлееме (Приложение 8). По мнению Т.Ю.Царевской, эта композиционная группа должна была находиться рядом с изображением Ирода. Однако новгородцы, собиравшие врата, могли отождествить изображение царя Ирода с Иродом Четверовластником, передавшим Христа римским властям, поэтому и разместили пластину с Иродом рядом с композицией, показывающей бичевание Спасителя. Более обоснованным представляется другое мнение Т.Ю. Царевской о том, что место пластины с изображением казни младенцев должно было находиться рядом с изображением Рождества Христова.[36]

Однако возможна другая трактовка причин размещения пластины «Избиение младенцев» справа от группы ратников со святым Маврикием. Изображение воина, убивающего младенцев, представляет яркий контраст с изображениями праведных ратников святого Маврикия. Примечательно, что неправедный воин лишён щита – символа воинской доблести, тогда как даже языческие воины на композиции «Крепость и убожество» имеют щиты. Лишение щита означало для рыцаря бесчестье, церемония лишения щита входила в процедуру извержения из числа рыцарей. На щите замазывался герб, а сам щит вешался сзади лошади над её хвостом.[37] Возможно, поэтому ратник, совершающий одно из самых тяжких неправедных дел – убивающий невинных младенцев, лишён своего щита. Нет на этом воине и доспехов, что дополнительно указывает на его исключение из сословия воинов.[38]

Вероятно, новгородские мастера хотели усилить впечатление от созерцания двух различных групп – справедливых богобоязненных воинов святого Маврикия и неправедного воина царя Ирода.

2.3.Символические изображения воинов на валике правой створки ворот.

Напротив аллегорических изображений Сладострастия (Гедонизма), Мудрости и фигуры Ирода на вратах показаны три изображения юношей с копьями. Эти фигуры символизируют, как и воины в композиции «Крепость и убожество», сражение с греховными помыслами. Копьё, оружие благородного воина, знаменует собой молитву и христианские добродетели.[39]

Верхний воин, в полном боевом облачении и с небольшим круглым щитом, поражает копьём льва. Лев считался образом беспощадного Сатаны, недаром на щите воина начертан крест.[40]

Нижний воин борется со зверем, в котором можно предположить изображение волка (Приложения 9-10). На это указывают характерные остроконечные уши, с которыми в романском искусстве изображали именно этих зверей, а также вытянутая морда и выпуклость между ушами[41] (согласно средневековым поверьям, в голове у волка сокрыт драгоценный камень, овладевший им получает власть над этими животными).[42] Волк в романский период считался злобным и хитрым животным, олицетворением дьявольских сил. Волка нельзя приручить, он не отвечает добром на добро. Оборотни, служащие Сатане, недаром, согласно преданиям, обладали умением оборачиваться в волков. Волка в романский период изображали противостоящим Агнцу (Христу), или кидающимся на людей.[43]

Зверь изображён в позе нападения, юноша защищается от хищника копьём, которое держит одной рукой, а вторую руку приложил к щеке, переживая грозящую ему опасность. Копьеносец стоит на круглом предмете, как бы скатанным из нескольких разнородных частей. Этот предмет можно определить как свёрнутую одежду. Согласно средневековым поверьям, чтобы избавиться от волка, нужно сбросить с себя верхнюю одежду и встать на неё. Бестиарии уподобляют эту одежду греху, который нужно совлечь с себя, чтобы избежать опасности.[44]

Рядом с Гедонизмом изображен бдящий воин (Приложение 11). Он одел щит на боковой ремень, что показывает внутреннею собранность и готовность к бою, однако у воина на щите нет креста. Под воином помещено его отражение. Двойственность изображений воинов означало двойственную природу человека: верхнее изображение – стремление к праведности, нижнее – склонность к греху.[45] Отсутствие на щите воина креста, возможно, означает отсутствие молитвенного состояние, усиливает драматизм нравственного выбора между духовным спасением и нравственным падением. Размещение рядом с этим воином изображения Сладострастия – одного из основных грехов, демонстрирует осознанность размещения новгородскими мастерами этой композиции рядом с «раздвоенным» воином.

3.Заключение

Таким образом, изображения воинов на Магдебургских вратах отражают неоднозначность представлений европейцев XII века о реальности. Воины представляют одновременно и изображения ратников, и аллегории стойких христиан, язычников и грешников. Символизм изображений ратников проявляется в изображении крестов на щитах или их отсутствии, способе держать щит и оружие, в позах ратников, в размещении рядом с ними аллегорических изображений животных или растений.

Как показывает это исследование, композиционное размещение новгородцами изображений воинов на вратах раскрывает особенности понимания символического значения образов и глубину общего художественного замысла при монтировке врат. Обычно размещение композиций с воинами строится новгородцами на основе контраста («Святой Маврикий с друзьями» — «Избиение младенцев», «Крепость и убожество» — «Первородный грех») или же на основе взаимного дополнения («двойной» воин на валике ворот – «Гедонизм»).

Это является доказательством наличия творческого подхода новгородцев к размещению пластин с композициями на вратах, знанию ими символического содержания романского искусства. Новгородские мастера и духовенство, которое руководило монтировкой врат, показали себя умелыми интерпретаторами замыслов магдебургских скульпторов и литейщиков. Исследование показало, что сборка ворот была осознанной и несовпадения с замыслами магдебургских мастеров объяснялись, прежде всего, не незнанием западноевропейского искусства, а теми нравственными и творческими целями, которые ставили перед собой новгородцы, устанавливая у себя эти врата. При этом свобода размещения пластин на вратах была и в Европе, иногда, при изменении понимания изображений порядок их мог меняться при новых монтировках.[46]

Магдебургские врата демонстрируют проявление культурных связей средневекового Новгорода и Западной Европы, данное исследование сможет помочь установить конкретные примеры таких взаимодействий на основе раскрытия символического значения изображений воинов на этих вратах Софийского собора и закономерностей их размещения новгородцами.

В дальнейшем возможно продолжить исследование скрытого смысла изображённых на Магдебургских вратах боевых приёмах и вооружения.

На основе этого исследования можно дать следующие практические рекомендации:

1.Трактовку символического значения изображений воинов на Магдебургских вратах более правильно осуществлять, соотнося содержание композиций с соседними изображениями, так как они образуют общий идейный комплекс.

2.Символическое значение изображений воинов необходимо раскрывать через анализ показа скульпторами конкретных особенностей доспехов, вооружения и щитов.

При сборке и монтировке врат новгородские мастера ещё раз продемонстрировали высокий уровень развития культуры, характерный для средневекового Новгорода, который проявлялся в умении сочетать и творчески интерпретировать различные духовные традиции и художественные направления.

Источники:

1.Средневековый Бестиарий. М., «Искусство», 1997.

2.Ириней Лионский. Против ересей. М., Паломник, 1993.

3.Прокопий Кесарийский. Церковная история. М., Амфора, 2003.

Библиография:1.Аделунг Ф.П. Корсунские врата, находящиеся в Новгородском Софийском соборе. М.,1834.2.Бартелеми Д. Рыцарство: от Древней Германии до Франции XII века. СПб., Евразия, 2012.3.Брук К. Возрождение XII века//Богословие в культуре Средневековья. М., Путь к истине, 1992. 4.Волков А.В. Код Средневековья. Загадки романских мастеров. М., Вече, 2013.5.Ле Гофф Ж. Средневековый мир воображаемого. М., Издательская группа «Прогресс», 2001.6.Махов А.Е. Средневековый образ: между теологией и риторикой. Опыт толкования визуальной демонологии. М., Издательство Кулагиной – Intrada, 2011.7.Романское искусство: Архитектура, скульптура, живопись//Под редакцией Р.Томана. Köln, Könemann, 2001.8.Поппэ А.В. К истории романских дверей Софии Новгородской//Средневековая Русь. М., 1976.Трифонова А.Н. Западные двери новгородского Софийского собора («Корсунские», «Сигтунские», «Магдебургские» или «Плоцкие»). Рельефы работы новгородских мастеров (Мастер Авраам, Иосиф Аримафейский (?), орнаменты)//Декоративно-прикладное искусство Великого Новгорода. Художественный металл. XI-XVвека. М.,1996. С.258-259.9.Царевская Т.Ю. Магдебургские врата Новгородского Софийского собора. М., Северный паломник, 2001.10.Юрченко А.Г. Тигрица и грифон: Сакральные символы животного мира. СПб, Азбука-классика, Петербургское востоковедение, 2001.

 

 

Приложения. Изображения воинов на Магдебургских вратах новгородского Софийского собора.[47]

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02075.JPG

Приложение 1. Композиция «Крепость и убожество»

 

                                 C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02079.JPG         C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02080.JPG

Приложения 2-3. Изображение крестов на миндалевидных щитах ратников, символизирующих «Крепость»

 

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02082.JPG

Приложение 4. Косы на головах поверженных врагов (композиция «Крепость и убожество»)

 

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02085.JPG

Приложение 5. Геральдические полосы на щите поверженного врага

(композиция «Крепость и убожество»)

 

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02086.JPG

Приложение 6. Древо (композиция «Крепость и убожество»)

 

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02065.JPG

Приложение 7. Композиция «Святой Маврикий с друзьями»

 

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02066.JPG

Приложение 8. Композиция «Избиение младенцев»

 

                                C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02087.JPG       C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02089.JPG

Приложения 9-10. Изображение воина, отражающего нападение волка; нападающий волк

C:\Users\1\Desktop\Врата\DSC02091.JPG

Приложение 11. Изображение «двойного» воина рядом с «Гедонизмом»


  1. О версиях даты изготовления врат и монтировки изображений в Новгороде смотри: Трифонова А.Н. Западные двери новгородского Софийского собора («Корсунские», «Сигтунские», «Магдебургские» или «Плоцкие»). Рельефы работы новгородских мастеров (Мастер Авраам, Иосиф Аримафейский (?), орнаменты)//Декоративно-прикладное искусство Великого Новгорода. Художественный металл. XI-XVвека. М.,1996. С.258-259; Коваленко Г.М. К вопросу о происхождении легенды о Корсунских вратах//Прошлое Новгорода и новгородской земли. Тезисы докладов научной конференции, Новгород, 1992. С.107-108.
  2. Там же. С.259-260.
  3. Бартелеми Д. Рыцарство: от Древней Германии до Франции XII века. СПб., Евразия, 2012. С.386-388.
  4. Название композиций дано по версии А.Н.Трифоновой: Трифонова А.Н. Западные двери новгородского Софийского собора… С.258-259.
  5. Романское искусство: Архитектура, скульптура, живопись//Под редакцией Р.Томана. Köln, Könemann, 2001.
  6. Аделунг Ф.П. Корсунские врата, находящиеся в Новгородском Софийском соборе. М.,1834. С.57.
  7. Поппэ А.В. К истории романских дверей Софии Новгородской//Средневековая Русь. М., 1976. С.191-200.
  8. Царевская Т.Ю. Магдебургские врата Новгородского Софийского собора. М., Северный паломник, 2001. С.3-5.
  9. Трифонова А.Н. Западные двери новгородского Софийского собора… С.258-266.
  10. Ле Гофф Ж. Средневековый мир воображаемого. М., Издательская группа «Прогресс», 2001. С.258-296.
  11. Брук К. Возрождение XII века//Богословие в культуре Средневековья. М., Путь к истине, 1992. С.114; Махов А.Е. Средневековый образ: между теологией и риторикой. Опыт толкования визуальной демонологии. М., Издательство Кулагиной – Intrada, 2011. С.23-26.
  12. Юрченко А.Г. Тигрица и грифон: Сакральные символы животного мира. СПб, Азбука-классика, Петербургское востоковедение, 2001. С.115.
  13. Волков А.В. Код Средневековья. Загадки романских мастеров. М., Вече, 2013. С.365-372.
  14. Трифонова А.Н. Западные двери новгородского Софийского собора… С.259-260; Царевская Т.Ю. Магдебургские врата Новгородского Софийского собора. С.3-4.
  15. Трифонова А.Н. Западные двери новгородского Софийского собора… С.260.
  16. Романское искусство… С.114.
  17. Махов А.Е. Средневековый образ: между теологией и риторикой. С.25.
  18. Волков А.В. Код Средневековья. Загадки романских мастеров. С.366.
  19. Царевская Т.Ю. Магдебургские врата Новгородского Софийского собора. С.11.
  20. Романское искусство: Архитектура, скульптура, живопись. С.241-279; Волков А.В. Код Средневековья. Загадки романских мастеров. С.375-376.
  21. Брук К. Возрождение XII века//Богословие в культуре Средневековья. С.110.
  22. Там же. С.111.
  23. Бартелеми Д. Рыцарство: От древней Германии до Франции XII века С.208.
  24. Волков А.В. Код Средневековья. Загадки романских мастеров. С.86.
  25. Ириней Лионский. Против ересей. М., Паломник, 1993. С.322-323.
  26. Романское искусство: Архитектура, скульптура, живопись. С.245-257.
  27. Волков А.В. Код Средневековья. Загадки романских мастеров. С.117.
  28. Бартелеми Д. Рыцарство… С.168.
  29. Махов А.Е. Средневековый образ: между теологией и риторикой. С.65.
  30. Бартелеми Б. Рыцарство… С.489.
  31. Прокопий Кесарийский. Церковная история. М., Амфора, 2003. С.225-226; Жития древних святых. М., Издательство «Северный паломник», 1998. С.126-128.
  32. Романское искусство. С.234.
  33. Бартелеми Д. Рыцарство. С.384.
  34. Там же. С.311.
  35. Юрченко А.Г. Тигрица и грифон: Сакральные символы животного мира. С.117.
  36. Царевская Т.Ю. Магдебургские врата Новгородского Софийского собора. С.12.
  37. Бартелеми Д. Рыцарство… С.256.
  38. Там же. С.259.
  39. Махов А.Е. Средневековый образ: между теологией и риторикой. С.70.
  40. Юрченко А.Г. Тигрица и грифон: Сакральные символы животного мира. С.64, 321-322.
  41. Романское искусство. С.76, 89, 114,118.
  42. Юрченко А.Г. Тигрица и грифон: Сакральные символы животного мира. С.225-226.
  43. Там же. С.227.
  44. Там же. С.227-228.
  45. Махов А.Е. Средневековый образ: между теологией и риторикой. С.83.
  46. Романское искусство. С.121, 165.
  47. Фотографии фрагментов Магдебургских врат новгородского Софийского собора выполнены автором.

Переход на главную страницу «Творческие дела ученические»

ПЕРЕХОД НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ